|
· О, это был охотник! Лихой!
· Салова...
 · Салова? — ревниво переспрашивает Калязин. — Когда это ты его видел? Он же на Кубань уехал. Домой.· Уезжал, — говорю я. — Года на Кубани не проработал...
· Вернулся — бурильщиком взяли?
· Да, в бригаду Глебова.
«Вот видишь!» или: «А я что говорил?» — так или примерно так читается взгляд Калязина, обращенный к мастеру. Но тот не замечает этого взгляда.
· Послушай, — говорит он мне.— А вот на Самотлоре... Там, поди, мастера редко на буровой бывают? Из дому по телефону позвонил — то да се, так да эдак... Или подъехал на пару часов. Там же бетонка?
· Бетонка. И телефоны в квартирах, верно. Только все равно на буровой сидят. Когда что серьезное — и ночи и недели безвылазно.
· На Самотлоре от скоростей все с ума посходили, так они думают — и здесь сойдет, — ворчит мастер. — А здесь не Самотлор. Здесь Ямал. Разведка... И первая скважина с такой глубиной проекта. Первая!
Над рацией висит пестрая бумажная простыня. «Ге-ологотехиический наряд на строительство поисковой скважины № 10 Харасавэйской площади, — читаю я.— Проектная глубина—3200 метров. Проектный горизонт — юра.
| 
