Кран выдирает

Кран выдирает трубу вместе с какими-то корень­ями, комьями, ошметками, приподнимает ее над кузовом вездехода. Майна! Под каждое вира оседает кран —вот уже и гусе­ниц не видно; после каждого майна ниже становится вездеход — словно тает, как кусок масла, брошенный на горячую сковородку. — Стоп, — говорит Гриша. — Больше он не потянет. Вездеход, пыхтя и откашливаясь, выползает из ло­вушки, кран пытается пристроиться ему в кильватер. Наивная затея: он и с места тронуться не смог. Возвра­щаем вездеход. Утробно ворчит его лебедка, спрятан­ная под днищем кузова, мы с Гришей подхватываем тяжелый трос, тянем его к крану, стараясь прыгать с кочки на кочку. Со стороны, наверное, это выглядит забавно: на одной кочке нет места для двоих, мы прыгасм в разные стороны, не выпуская троса из рук, и в конце концов он соединяет нас в какой-то холодной яме, Выбираемся ползком, цепляем трос к форкопфу крапа; Калязин с Вовкой Макаровым тащат второй трос от вездехода к массивному болотоходу на широ­ких гусеницах: он будет играть роль якоря. Стягиваю сапоги, руками выгребаю оттуда грязь, соскабливаю ее ножом с портянок, обуваюсь снова. Гриша смотрит па меня скептически: «Сама спрессуется». Жалобно воетлебедка вездехода, валит черно-синий дым из выхлопных труб, напрягаются тросы