|
Мы придавлены, смяты и Стерты однообразием быта и однообразием производственных свар, мы забыли о том, что для Вовки Макарова - это начало биографии, для Калязина — попытка отредактировать судьбу, для Гриши — .jpeg) реализация представлений о себе самом, для меня — желание расширим, свои представления и надежда понять представления чужие.
Сначала показалось вдали слабое полукружье света. Приближаясь, оно раздвоилось, и послышался ровный нарастающий гул. Шел третий час ночи.
Мы бросились на край приемного моста, вглядываясь в темноту, словно островитяне, заметившие в ночи зыбкие паруси корабля и неверный свет керосиновых фонарей.
Гул нарастал. Лучи обозначившихся фар били от самой земли.
Однажды я видел в кино, как плывут бегемоты — только ноздри видны над водой. Похоже выглядел вездеход: над тундрой светились пуговки фар, а все неуклюжее и сильное тело его было скрыто от глаз. Вездеход подошел к приемному мосту, неловко развернулся и стал сдавать назад. Из кузова, плохо прикрытого рваным тентом, торчали две головы: Валера поглядывал на нас с нескрываемым торжеством, Варфоломеич ехидно улыбался.
· Буди крановщика, Гриша!
· Вал привезли?
Ну.
|
