|
Это судовая буфетчица, — говорю, — решила платьице постирать ходом. Мы так робу стирали па траулере. Робу па шкимарь — и за борт.
— Где стирали?
 — В Норвежском море. В шестьдесят третьем году. Я когдав сельдяную экспедицию ходил, матросом на среднем рыболовном траулере.В том рейсе, и Норвежском море, на траулере, я впервые понял, как общее дело соединяет разных людей, но понял это буквально: мы были связаны в своих действиях одним концом пеньковой подборы. Бессмысленность движения, ошибка, просто неточность не были автономны, они лишали смысла или делали ошибочным движение всего экипажа. Но тогда я не думал о том, что мы были связаны не только друг с другом. Мы были связаны с теми, кто оставался на берегу, кто знал нас и кто не подозревал о нашем существовании, кто ждал нас и кто не сумел дождаться...
— В шестьдесят третьем? Мы как раз с Валерой впервые на Ямал прилетели... В Яр-Сале. У меня, помню, день рождения был. Ну да, шестнадцать. Зимой пас на трактора посадили, трубы таскать. Ветер озеро укатал — берегов будто и не было. Идем мы след в след, а лед только хрясь — и все. Дыра дымится. Я третьим шел--даже подбежать не успел.
|
