|
«Горка» жила хлопотливой предзимней жизнью: торопливо достраивалась, утеплялась, запасала снаряжение и продукты. Курганы фанерных ящиков и бумажных пакетов, железных контейнеров и резиновых мешков громоздились  слева, а справа урчала двигателями колонна машин, возле которых не было ни одного человека. Грохотали мехмастерские, хлопали двери склада, ревел бульдозер, пытавшийся сковырнуть наледь и выровнять дорогу. Навстречу мне катил ГАЗ-66 с крытым кузовом, я посторонился, но машина затормозила, и знакомый голос насмешливо произнес:
· Ну, я угорел. Юра. В натуре. Здорово, бичара! Ты откуда взялся?
· Здорово, Мишка! Как я рад тебя видеть!
· А я? Лезь в кабину!—Мишаня повернулся назад и сказал кому-то:—А ты па движок садись. Ничего, поместимся.
В кабине сидел маленький, неправдоподобно волосатый человек — поначалу я решил, что воротник его полупи ока тоже вырос откуда-то из-за ушей. Он покорно забрался на двигатель и затих.
· Так откуда ты?— повторил Мишаня, когда мы закурили.— Неужто с седьмого номера выбрался? Вы же там как на острове...
· Оказия была: к нам вертолет за керном прилетал, а завтра должен долота везти — вот я и отпросился у Шикова па один день.
Па тринадцатую буровую посмотреть? Да-а... Есть там на что посмотреть...
Как ото произошло?
· Не знаю. Никто толком не знает.
|
