Калязин вяло перелистывает книжку

Каля­зин вяло перелистывает книжку, долго сидит над ка­кой-то страницей, шевели губами, приборматывая, по­том спрашивает, ни к кому не обращаясь: —     Это когда же на отгулы мы полетим?.. Ибрагим медленно водит   карандашом по листку из ученической тетрадки. — Ну, что ты пишешь? — говорит Мишаня. — Бор­тов-то все равно нет. ·    Будут. ·    Когда-нибудь будут, в натуре. Эх, баскарма... — Нет, ты понимаешь, Миша, я ей говорю: «Поеду на три года. Надо же посмотреть, что такое—Ямал». Говорят, по-немецки — это «край земли»? —    Вроде того. — Вот. «Ты пока учись, говорю, — она у меня на педагога учится. Институт закапчивай. Ну, не через три года, так через пять приеду». Толян берет у Калягина томик Бодсворта, запихи­вает книжку за пазуху и неожиданно предлагает мне: — Хочешь, за ратанами сходим? Это за мыском, километров шесть от аэропорта.   До цепочки маленьких озер, отделяющих взлетную полосу от тундры, мы идем молча — дыхания едва хва­тает на то, чтобы переставлять ноги На границе пес­чаной полосы, у клетчатого флажка, нас встречает лохматый пес.