|
А я все равно скоро уеду. Или на «горку», или обратно в бригаду попрошусь. Гам я знал, что мне надо делать. Не сразу, конечно, по — научился. Научили.
— Может, и здесь не сразу?
 — Но когда? Когда? — с неожиданной яростью кричит Шиков. — Для чего я тут? Поди подай выйди вон?— Он хватает свою желтую куртку. — Вот что: схожу ка я на тринадцатый номер.Ибрагим возится с лохматым черным псом, прилаживая узкие дощечки от консервного ящика к задней собачьей ноге Ева неподвижна и терпелива, только вздыхает время от времени.
· Упала с мостков, дуреха. И что тебя на мостки потянуло, а, Ева?
· Ветер с моря был, — объясняет Толян. — Аэропортовским Нордом пахло. Вот и потянуло. Она хоть и маленькая, а ведь Ева.
· У-у... Шибко умный.
· А сегодня, между прочим, воскресенье, — подняв голову от транзистора, вспоминает Мишаня.— У белых людей кустовое совещание в разгаре, сидят в тенечке, беседуют об искусстве. А мы? Как неродные. В кино, что ли, сходить?
И он начинает разглядывать степу над своей лежанкой.
Это самая примечательная стена в балке. Три остальные занимают мятые рубахи и грязные полотенца. Зато в центре четвертой, как портрет Мишани в лучшие времена, висит светло-серый костюм в немыслимую искру, рядом приклеены цветная фотография сестер Вертинских и вырезанный из газеты снимок Вицина, Никулина и Моргунова, гут же ключ зажигания от «Волги» с брелоком в виде старинного револьвера и самодельный нож с пестрой наборной ручкой
|
