|
Григорьев махнул рукой. Две лебедки стали работать на отдачу, а две — продолжали тянуть к себе.
Превентор, легко съехав по невидимой горке, плавно лег набок.
 — Все сработали хорошо,— сказал Григорьев, подойдя к флажкам.— Отдыхайте. Теперь будем ждать самолет.Мы вернулись к балкам. Метель утихла. Выщербленный остов буровой врезался в вечеряющее небо. Вдали виднелась наша «десятка» — мрачное покосившееся надгробье.
— Вот так,— грустно сказал «товарищ молодой специалист».— Всего тридцать два метра оставалось...
· Спешили, значит?— усмехнулся Григорьев.
· Спешили.
...Гид назад, догорающей осенью возвращаясь с БАМа, мы с товарищем мчались на попутной машине от Янканского перевала в Тахтамыгду. Через этот маленький аэропорт проходил один раз в сутки на Иркутск, на перекресток больших авиадорог, тихоходный самолетик. Мы не знали точно время отлета и изнывали от нетерпения на бесконечно петляющей горной дороге. Увидев в сумерках силуэт самолеча, стоявшего на площадке перед вокзальчиком, мы вздохнули с облегчением: успели. Не достучавшись в запертые двери зала ожидания, обошли темное здание и воровато выбрались на летное поле, спеша к самолету. Глухо и призывно звучали авиамоторы, поднимая из глубин памяти пройденные и непройденные маршруты, потом раздался протяжный свист, и над низкими сопками показались зеленые и красные бортовые огни. Наш самолет неподвижно стоял на земле.
|
