|
И тут он песню поет. Я в весеннем лесу, говорит, пил березовый сок. С ненаглядной певуньей, говорит, в снегу ночевал...
 Калязин скептически улыбается:· Ну заешь ты все.
· ...Или в стогу, не помню. В общем, он в их гнездо попал. Проник, значит. Его, правда, там чуть не замочили, но он тоже приемы знает. Ну, а тут пора уже графа брать, таксиста. А то он наворочал! Балок, в котором они с корефаном жили, спалил, Диспетчерше из парка — пацана заделал, Взяли графа. А этот снова идет звонить. И опять телефон забыл! Начинает искать, с кем тогда пил. Как уж он их нашел — в толк не возьму. Но—нашел. Идет. Чембары новые, в кнопках, не иначе как из гнезда привез. Звонит. Та же квартира, музыка играет. Она трубку снимает, а он молчит. Да а... Вещь! В натуре.
· Миша, — говорит Ибрагим. — Ты прямо артист. В гости приедешь? Домой ко мне приезжай, Гиждуван, это с Бухарой рядом. И ты, Гриша, приезжай пожалуйста. И ты, Петро. И ты, Юра. И ты, Калязин. И ты, Толик. Все приезжайте, пожалуйста.
· Сестра у жены сеть? Или подруга?—спрашивает Толян.
Что-то щелкает в пластмассовом ящичке транзистор и совсем далеко, в какой-то другой жизни, возникает голос женщины, прозрачный и печальный. Тише! — говорит Мишаня.
Хотя и так все молчат
|
