|
Промасленные железные банки тушенки стояли плотно, одна к одной, как патроны в обойме. А сверху в накат уложены стеклянные литровки компота. Шиков сжимает усики металлического кольца, открывает крышку. «Ассорти».
 — Так он про консервы не говорил,— задумчиво произносит Гриша. — Он про хлеб говорил. Хлеба, мол, нет ни крошки. И верно — хлеба ни крошки.Варфоломеич открывает вторую банку.
— За здоровье Панова!
Мы смеемся, прихлебываем компот, а Гриша все не может успокоиться, крутит головой, бормочет:
· А как говорил? Как говорил!..
· Артист,— вторит Калязин.— Штирлиц.
— Начальники — они все такие,— авторитетно заявляет девятнадцатилетний скептик Вовка Макаров.— Им нужно, чтоб люди были как болгарские помидоры: один к одному, кожура толстая, а внутри вода.
Шиков валится на кровать, дрыгая ногами от восторга. Варфоломеич одобрительно поглядывает на Макарова
Ну, Вовка! Крой! Хотя и без козырей, но масть длинная!
— Всякие люди бывают, — осторожно замечает Гриша.— Мой отец, к примеру, так он...
|
