|
Шлепается сверху комок мерзлой грязи и разбивается о ротор.
Надо бы буровую помыть. Тепло, самое время. Только вот квач куда-то пропал. Большой квач, он всегда торчал в чане с водой, в котором мы сапоги моем после смены. Забыл я про него спросить, когда вахту принимал. Ну, не беда.
 Неторопливо — время есть — выстругиваю палку с набалдашником, распускаю на пряди обрезок шкимаря. Спасибо Калязину за науку. А еще — Сене Воеводову спасибо, незабвенному Сене Воеводову с траулера «Дубйса». Учителя вы мои... Значит, так: уложить пряди крест накрест, перевязать, перевернуть, снова перевязать. Вот и все. Готово.· Настоящая швабра, — бормочет Солдатик.—Как на корабле.
· А то,— невозмутимо говорит Вовка Макаров.— У нас в бурении знаешь как?
— Земляк мой на флоте служил. Тоже с Меленков... Подхватив швабру, Вовка Макаров кричит Солдатику:
— Тожесмеленков! Воду открой!
— Ну вот,— ухмыляется Гриша.—Все при деле. Бежит по мосткам Шиков. Без шапки, куртка нараспашку. Кричит:
— Останови бурение, Гриша! Проверим аварийные отводы.
· Решил нас учебной тревогой размять?
· Проверь отводы!
Гриша выключает дизель и сразу становится так тихо, что слышно, как в крайнем балке, на кухне, моют посуду, готовясь к обеду.
— Тринадцатая?! — спрашивает Гриша.
— Тринадцатой буровой больше нет, мужики,— медленно говорит Володя Шиков.— Па тринадцатом номере неуправляемый газовый выброс.
| 
