|
— Я всего буду брать по две байки, — деловито говорит Калязин.
· Чего — всего?
 · А всего, что тут есть.Берем восемь банок тушенки, восемь банок сосисочного фарша, восемь банок сгущенного молока, восемь пачек вьетнамского чая — всего, что было по два комплекта на каждого из четверых. Мы долго разглядываем эту пирамиду, обилие еды зачаровывает пас, и мы пытаемся есть фарш, намазывая его сгущенкой.
—А Панов?— вдруг вспоминает Гриша. — Надо же к нему зайти. Все-таки молодец: сказал — сделал.
Мы вбегаем в балок мастера. У рации сидит паренек с лихими усами.
— Ну, что? говорит он. — Не удалось Артему устроить брат а и депо?
Снова к нам, Володя?
· Поставили сменным мастером, — отвечает Шиков.
· Растешь!
· Ну, так!
· А Панов?
— Панов? Он же на отгулы намылился. Сейчас как раз к Тюмени подлетает.
С той поры как Шиков уехал с десятого номера, прошло чуть больше месяца. Наверное, это немало. Во всяком случае, от его нерешительности и вялого прожектерства почти ничего не осталось, и причиной тому была, скорее, та нежданная ответственность за буровую, которая свалилась на него. Теперь он знал, что есть вещи, которые зависят только от него, от его знания, интуиции, расторопности и терпения, умения предугадывать события и умения ждать, ладить с людьми и отдавать им распоряжени
|
