Факел видишь

«Факел видишь? — спросил сосед.— Это база. Или «горка», — как хочешь зови. А твоя бу­ровая, «десятка», — вот она». Справа таилось море, вдоль берега забитое льдами; слева, в распадке между двумя холмами, поднималась буровая вышка. По серой нитке, слабо натянутой меж­ду озером и буровой, шагал человек, нервно покачивая руками; на северных откосах и внизу, где зарождалась хилая речушка, лежали грязные сугробы. Потом сугробы исчезли, обнажив на склонах сопок сухую острую траву, а в распадке расцвели торопливые бледно-голубые и желтые цветы... Рассеялся туман, и буровая —два ряда балков, меж­ду которыми проложены деревянные мостки, вышка с дизельным сараем и насосной, соединенная с балками шатким подобием тротуаров, — кажется надежным ост­ровком живого тепла среди холодного однообразия тунд­ры, резво полощется над вышкой выцветший флаг, вя­лится на антенне спинки муксунов и язей, дымятся тру­бы, поднятые из скважины, и протяжно звенят, стаз на подсвечник. В окне столовой мелькает белый фартук, раскручиваются катушки магнитофона, и какие-то обол­тусы надрывают свои слабенькие голоса: «Листья за-крюжжжят, листья закрюжжжят — и улетят, очень мне нужжжен, очень мне нужжжен синий твой взгляд...» Старательно светит солнце, на мостках сидят двое, при­лаживают на валенки самодельные галоши, один спра­шивает у другого: «Ты на «горке» был?» — «Не-а. Чего я там не видел? Там суета одна».