Я по берегу бегаю

·    Я по берегу бегаю, кричу: «Миша, Миша!»— а он не слышит. Не хочет слышать. Машину в море не­сет, а он не слышит. ·    Мотор, конечно, заглох,— нехотя сказал Миша­ня.— Волны по стеклу плещут. Под ногами тоже, сам понимаешь, пляж. Ну, я забрался вот сюда, где этот сейчас сидит, только ногу спустил вниз и на тормоз жму. Ну, а потом этот догадался за трактором сбегать. Вот и все. ·    Все?!—возмутился человечек.— Я думал, его из штанов вырезать придется! Промерз насквозь. ·    Конечно, не все,— с ухмылкой сказал Мишаня.— Вмазал я. Потом в контору пошел. Зачем, не знаю. ·    Я тебе, Миша, говорил — не ходи,— с обидой ска­зал волосатый человечек.— Не послушал... ·    Ладно, где наша не пропадала,— махнул рукой Мишаня.— Вот так-то, бичара. Значит, тебе па трина­дцатый? Что ж, поедем па тринадцатый. Метель усилилась, и ничего я не видел, кроме пля­шущей полоски волн, ничего — ни аэропорта, ни нашей десятки; ровно гудел двигатель, посапывал человечек, ут­кнувшись мне в плечо, Мишаня вел машину вдоль из­менчивой кромки накатывающего слева прибоя, в вет­ровое стекло со скрипом бил снег, и внезапно в снеж­ной пелене над серой пеной моря мелькнула одинокая теш, большой птицы. ·    Я думал, птицы уже давно улетели... ·    Улетели,— сказал Мишаня.— Только халеи оста­лись. Они долго не улетают. Я даже не знаю, когда они улетают. Бродяги! ·    А в Тюмени, наверное, арбузы еще продают.