Я пальцы разжал

Я, дурак, хва­таю. А верхонки мокрые от раствора, к металлу при­стыли. И меня понесло. Я пальцы разжал — и обратно на полати. А верхонки так и несутся к кронблоку. Ну, я угорел. —     Эгей! — доносится сверху. Это Ибрагим. — А чего кричит? Чего кричит? Эй, Ибрагим! Че­го кричишь, баскарма? Ибрагим спускается к нам, молча достает портси­гар. Он невысок, но непостижимым образом умудряет­ся смотреть сверху вниз, чуть откинув назад голову — словно всадник на пешего. Молча курим. И, только поставив ногу на ступеньку трапа, чтобы вернуться к себе, Ибрагим говорит: — Когда я крючком трубу перетаскиваю на место в батарее — шкимарями ее поддерживайте. Полати защищены поясом из бурукрытия, толстой прорезиненной ткани, но это — «вид сбоку». Атмосферы хватает. После вахты Ибрагим скажет: «Сегодня ветер был против нас — все время свечу из рук рвал». Дело было не только в ветре, теперь я понимаю это, спасибо, Игорь. А тогда думал, что вместе с Мишаней и впрямь тебе маленечко помогаю... Конечно, между понятиями «желание помочь» и «умение помочь»—приличное рас­стояние, и все же оно преодолимо. Об этом я тоже узнаю позднее, но сначала почувствую, сколь необхо­димо здесь ощущение того, что ты не один, что ты рядом и вместе с другими. —    Поддержива-а-а-ай! У ротора внизу Петро. Отсюда, сверху, его движе­ния напоминают медлительный и плавный танец. Раз-два-три — вперед, шаг в сторону, три-два-раз — назад, с подседом и плавно, шаг в сторону, разворот, шаг в сторону.