На вечер чествования передовиков лесопункта собирались загодя, чтобы успеть вволю наговориться, перемыть косточки кому следует, обсудить список передовиков: все
ли в нем верно и пет ли подвоха какого со стороны начальства в отношении чаепития. Но все оказалось на уровне. Отметили самых что ни на есть работящих, был ведерный самовар в центре сдвинутых по такому случаю столов, а главное — работал буфет. И что уж совсем большая редкость в деревне — продавали пиво. И вот пока мужики хороводились у буфета, тяжело и медленно продвигаясь к стойке, ясеннины павалились на чай с тортом. Но такое разделение только в самом начале было, а чуть позже зарумянились женщины, загомонили, и самовар вроде бы сам собой куда-то делся, а вот заварник приберегли, отпаиваясь крутым до горечи, выдержанным на пару грузинским чаем.
И пока все это шло своим чередом, и мужики потихоньку спаивали бог весть откуда появившегося цыгана, молодежь толкалась в фоне. Кто бильярдом увлекался, кто социалистические обязательства и плакаты по технике безопасности перечитывал, а кто и откровенно скучал, в нетерпении поглядывая па зал и на весело и громко гомонивших мужиков.
Наконец кто-то догадался вытащить из-за стола заведующего клубом, почему-то упрямо повторявшего одну и ту же фразу: «Мы рационально живем, работаем как лошади и отдыхать можем». И хотя заведующего слегка заносило, он очень быстро понял причину своего отлучения от стола и скоренько выдал ребятам магнитофон с полным набором пленок на любой вкус.
И только лишь грянула музыка — опустели столы. Не обращая внимания на замысловатый ритм «тару-рам», лесозаготовители лихо фокстротили, далеко отставив руку и опасливо отстранившись от партнерш.
Рослые, один к одному, выделялись братья Долиннны. Широкие в плечах, все кудрявые, крепко стоящие па ногах, они скептически поглядывали па танцующих,, и наконец старший, Сергей, не выдержал.
