|
Калязин, и парт здесь нет, и классной доски, и ты уже не мастер производственного обучения!» Он неожиданно растерялся и пробормотал: «Привычка это. Привычка. Я знаешь сколько лет бурильщиком был? Семь. А быть  бурильщиком — это командовать. Командовать это». И так погрустнел, что мне даже жалко его стало. А Калязин добавил: «Григорий, конечно... Из него толк будет, но когда еще? Он за все сам берется, а надо, чтоб другие... Другие чтоб».
· Гриша... — тихо говорит Петро.—Ты бы поосторожнее с Пановым, а? Конечно, он еще то золотце, но чтоб крови попортить, много ума не надо. А ты вечно в бутылку лезешь, У тебя же башка —дай бог, ты еще столько сделать сможешь. Неохота, чтоб о самодурка ты ее расшибал...
· Куда же тут денешься? Впереди море и позади море. Ну, и по бокам болото.
Слышится какой-то скрип, царапанье, кряхтение — и над краем настила показывается голова. Мишаня протягивает руку и помогает пришельцу подняться к нам.
— А-а, — произносит он, узнав одного из наших помощников с вездехода.—Тебя что — в залог оставили?
— Не, я поговорить... Как тут у вас?
— Что — как?
· Ну, вообще...
|
