|
· Морозов — это бурильщик. Он в отпуске. Скоро вернется.
 Вездеход лихо разворачивается, сдает назад, к мосткам.Вот теперь — все.
Нас болтает, как траулер в шторм Брезентовый полог откинут, и мы смотрим на удаляющуюся, исчезающую с глаз десятую буровую: серые застывшие потоки сброшенного раствора, опрокинутый кузов каротажного агрегата, полузатопленный стакан емкости для дизтоплива, ржавый остов вышки, словно покосившееся надгробье с разбросанными вокруг голубыми черепками цветочных ваз — нет, на жилье балки уже не похожи…
Вездеход ныряет в распадок, и вышка пропадает; когда мы вновь поднимаемся па сопку, десятого номера уже не видно: над озерами клубится туман.
— Ты что, Подосинин, — сварливо говорит Панов,— спать сюда приехал или работать?
Панов стоит в дверях, из которых тянет стеклянным холодом осенней реки, и лицо его, но обыкновению, обиженно и недовольно...
На буровую мы приехали затемно.
По дороге пришлось завернуть на «горку» — получить оборудование для новой установки
|
