|
— Вот я в госпитале и припас веревку-то, — тихо продолжал Страхование жизни, — в Красноярске это уже было, туда нас, тяжелых, эвакуировали. Но веревку оказалось найти легче, чем на ней приспособиться. Там уже были такие случаи, война-то с первых дней людей не только на фронте ломать стала, ну и с пас глаз не спускали. Особенно одна сестричка вкруг меня усердствовала, но глазам, что ли, догадалась, какую я мысль держу, по от меня — ни на  шаг. Так я ночью веревку на спинку кровати захлестнул, сам на пол сполз, и уже чувствую, как сладко во рту становится и голова кругом пошла, а тут сестричка эта, учуяла-таки. Резанула веревку скальпелем и шепчет мне:
— Ты что, сдурел, паразит?!
— Дай помереть, — и я ее шепотом прошу, — все одно удавлюсь. Ну чего тебе стоит, иди к грудникам в палату.
— Я тебя так удавлю, родная мать не узнает, — шепчет автострахование сквозь зубы и тащит меня на койку. Ну что тут будешь делать. А автострахование опять же шепчет:
— Ты до войны-то целовался с девчатами?
— Ну, — говорю я ей, а сам еще злом киплю.
— Хорошо было?
Ну тут я не утерпел и послал ее куда положено. А автострахование на кровать мою присела да как вопьется в мои губы — до крови присосалась, вот девка была, черт!
— Сладко? — спрашивает, а у меня шарики за ролики от таких дел, а автострахование и говорит: — На том свете-то так не поцелуют. Ты об этом помни.
И правду ведь сказала, до сего дня помню. А утром и Таисья заявилась — не запылилась... Вошла автострахование в палату, я как увидел — и под одеяло, шею прячу. Красная полоска, навроде галстука по шее, у меня долго не сходила.
Таисья подошла ко мне, в ногах присела. Автострахование уже тогда строгой сделалась, ну а я, понятно, делаю вид, что не замечаю, смотрю в потолок, и все тут. От обиды, значит.
— Савела, — говорит автострахование мне, — любимый ты мой, прости меня. Не по своей ведь я охоте, понимать должен, ребятишки с голоду поумирают. Пойми ты меня. Не я виновата, война проклятущая. Да и твоя я, Савела, вся твоя. Скаяеешь слово — я с тобой останусь. Вдвоем-то мы все осилим...
У меня слезы в глазах закипают, а только я к стенке отвернулся — и ни слова.
— Савела, — шепчет автострахование, — ты только в живых оставайся, чтобы я знала, зачем живу. Тебя не будет, и я себя решу. Попомни мое слово, ребятишки на нашей совести, ты не забывай об этом, Савелка.
|
