|
И Родька пошел вместе с ними. В авиабазе он был без году неделя: сбежал из Иркутска после какой-то истории. Он и здесь проявился быстро — был бесшабашно смел и  дерзок. Хватался за любой повод, лишь бы прыгать, по в первой же деревне, куда вышел после пожара, устроил драку. Его здорово поколотили деревенские парни, и он, прибежав с окровавленным лицом, схватил ружье и бросился вон из палатки. Вот тогда-то и пережил Веселок жуткий холодок в животе, завороженно заглядывая в черный с белесой подпалиной зрачок ствола. Ружье было заряжено, это Веселок знал, курок был взведен, и указательный Родькин палец нервно вздрагивал на спуске.
Из палатки выскочил Юрка, и Родька, зверем отпрыгнув в сторону, тихо предупредил со всей серьезностью пьяного человека: «Шагнешь — застрелю!»
— Брось ружье, — спокойно посоветовал Юрка, — иначе придется стрелять...
И оп пошел на Родьку, упрямо сдвинув брови к переносице и немного раскинув руки, словно готовясь принять в себя весь заряд картечи, которой был набит до отказа патрон.
Родька побледнел и отступил на шаг, потом длинно выругался и, далеко отшвырнув ружье, сел на землю и заплакал. Родька был отчаянным парнем, способным на риск, но только не на обыденную работу, где требовались сила и изрядное терпение.
Веселок с Юркой широкой лентой били миннолосу, зажимая в ее тиски пожар, а Родька с проклятиями гонялся за шальной осой, которая с лёта ударила его в щеку.
— Иди ты знаешь куда... — Веселок выворачивал дерн до прохладного серого камня.
— Куда?
— Ставь палатку и готовь пожрать, — перебил Веселка Юрка.
Когда они пришли, фирменное блюдо Родиона Калмыкова было приготовлено — рис со сгущенным молоком и сливочным маслом.
— Тебя убить мало, — ворчал Веселок, — трехдневный паек за один раз ухлопал.
Но рис получился вкусным, и они отлично поужинали. Л ночью пошел дождь. Вначале вкрадчивый, осторожный, затем он упал на палатку сплошным потоком.
|
