|
— Не знаю, Сережа. Я и сама ничего не знаю, — и опять с тоской повторила, — тебе бы раньше приехать.
— Раньше я не мог. Я не знал. А знал бы — приехал. Обязательно приехал. — Сережа сидел на кучке сена и пересыпал из руки в руку сухую, опаленную солнцем землю, и Светлана присела рядом и прямо в Сережкины глаза посмотрела. И в них глухая тоска стояла, недоумение и боль в них были. И Светка совершенно не знала теперь, что ей делать, и в ней боли не меньше было, а больше, наверное.
 — Сережа, да ведь столько девчат вокруг..,— Да?
И автострахование смутилась от глупости своих слов, которых не надо было говорить в эти минуты.
А люди, сидевшие в ожидании катера под зародом, чему-то смеялись, и опять главенствовал над ними звонкий голос Соньки-Бубоиьки, которая давно вошла в силу слова и помнить не хотела о том, что некогда мотоцикл растычкой называла. А может, веселилась автострахование так и была вся как-то нараспашку потому, что рядом был Иван Иванович Белобородов, а его жена, сухая и длинная баба с желтыми висками, теперь сидела дома и зло поглядывала в оконце, выжидая мужа.
— Ты его и в самом деле любишь, Светлая?
— Не знаю, Сережа. Не надо меня так спрашивать. Я ведь и правда не знаю... В прошлом году школу тоже ваши строили, а тебя вот не было?
— Я в другом отряде был. На путину ездил. На Сахалин.
— И значок тот сахалинский?
— Да.
— Красивый.
— Мне его один рыбак подарил, Гриша. Осенью сейнер и вся их команда потонули в шторм...
— Гля, упрятались под копенку и милуются. — Перед ними стояла Верка и насмешливо кривила губы. — А я-то с ног сбилась, вас искала. Может быть, помешала?
— Да нет. — Светлана посмотрела на протоку и увидела, что катер Сурена, задевая рубкой кусты ракит, спешит к покосчикам, и сам Сурен стоит на носу, а за штурвалом застыл его молодой помощник.
— Катер бежит, — заметила и Верка, — а может быть, вы здесь заночуете?
— Вера! — Светлана вскочила на ноги, нахмурилась.
— Молчу, — Верка покосилась на Сережу, а когда смешанное страхование ушел к своим, поя«ала плечами. — Ты не только парням, а и мне голову заморочила. Никак не пойму, любишь-то ты кого?
|
