— Не по графику ведь, — буркнул Несговоров.
— Надо деда Захожего кликнуть, — брякнул Мухомор, отяжелевшим задом отрываясь от насиженных бревен.
— Шмальни разок, — попросил Песговоров Сеню, — до него, лешака старого, три километра пехом топать.
— Глюк ворчать будет, — нерешительно ответил Сеня, и было видно, что ему и самому хочется «шмальнуть».
— Не будет, — возразил Несговоров, — не без дела ведь.
Сеня скрылся за дверью и тут же появился на крыльце с ракетницей в руках. Треснул выстрел, красная ракета с шелестом взметнулась над поселком.
— А... а... а, черт! — взвыл Веселок и суматошно закрутился на одном месте. В двух шагах от него факелом занялась елка, и сноп искр жгучими мухами метнулся во все стороны. Одна из этих мух с треском завалилась за ворот энцефалитки и прокатилась по спине. Задыхаясь от едкого дыма, Веселок огляделся и безнадежно махнул рукой. Клин пожара, который с высоты птичьего полета в ширину казался не более пяти метров, на самом деле был значительно больше. Затушить его Веселку никак не удавалось. Стоило сбить пламя на левом фланге, как огонь занимался на правом, Веселок бросался туда и видел, что вновь горит левый. И как Веселок ни бегал, огонь все-таки прорвался в густой ельник, и там теперь полыхало плотное пламя, к которому ближе как на двести метров и подойти было нельзя.
— В самом деле, — неожиданно обозлился Веселок, — что я могу сделать один? Нашли дурака. «Людей подбросим», а где они, люди? Их нет.
А у него нет сил одному задавить этот очаг. Веселок вспомнил улыбку летчика-наблюдателя Елкина и окончательно ожесточился. Перепачканный в саже, с буйно разметавшейся шапкой волос, Веселок, сжимая топор в руке, вышел с гари и присел на поваленную лесину. Он достал мятую пачку сигарет и закурил. После едкого дыма пожара дым сигареты почти не ощущался.
