Оно шло сплошным фронтом в несколько сот метров

— Каждому свое, — оборвал Веселок. — Всего хорошего. Он повернулся и, ссутулясь, пошел к трамвайной остановке. — Веселок! — закричал Витька. — Дурья башка, да что ты обижаешься, я ведь как другу... Веселок не обернулся и в тот же день подал заявление на курсы. Позже оп узнал, что Витька Фомичев кончил Владивостокский университет и работает в газете, но ему уже стало не до Витьки. Веселка профессия парашютиста-пожарного неожиданно увлекла по- настоящему, всерьез. По душе пришлись простые, грубоватые ребята, черт знает по каким причинам обрекшие себя на постоянный риск. Впрочем, может быть, этот риск привлек и Веселка. Хотя многие увольнялись, побывав на двух-трех пожарах. У них хватало мужества, зажмурив глаза, прыгнуть с парашютом на лес и не хватало силенок неделями, месяцами вкалывать в тайге и терять любимых девушек. До вершины сонки оставалось с десяток метров, когда Веселок почувствовал что-то неладное. Он оглянулся на мужиков, но их лица, кроме усталости, ничего более не выражали. «Показалось», — решил Веселок и, обогнув зависшую па ветках лесину, почти на коленях преодолел последние метры подъема. Веселок устало привалился к дереву и вдруг услышал неясный, отдаленный шум. Казалось, где-то внизу работают сотни вентиляторов, жадно засасывая воздух. Гудоние с каждым мгновением нарастало, в общем хаосе звуков уже мояшо было выделить гулкий треск, стоп падающих деревьев. «Верховик», — наконец догадался Веселок. Тело налилось свинцовой тяжестью, противпо задрожали колени. В следующий миг Веселок бросился навстречу товарищам. — Назад! — сразу осипшим, не своим голосом закричал он. Веселок видел, как побледнел и покачнулся Несговоров, ахнул, выронив суковатую палку, дед Захожий, скорее изумленно, чем испуганно, вытаращил глаза Мухомор. — Верховик, — почти шепотом сказал Веселок. Но он мог бы этого не говорить. И так все было ясно.

— Куда назад-то? — тоскливо спросил Несговоров, медленно отступая вниз. Каждый из них понимал, что до гари им не добраться, нот времени и на то, чтобы пустить встречный пал. И все-таки какая-то неведомая сила, вера в сомнительное чудо заставила броситься вниз. Забыв об усталости, падая, в кровь сбивая колени и руки, они сумасшедие неслись с сопки. Казалось, сердце не выдержит этот марафон, или кто-нибудь из них врежется с разгона головой в дерево, или просто упадет в очередной раз и уже не сможет встать. Веселок бежал последним, рюкзак и ранец с парашютом выворачивали плечи, но не было времени даже на то, чтобы сбросить их. Изредка оп оглядывался и видел, как на вершину с яростным воем ворвалось пламя. Оно шло сплошным фронтом в несколько сот метров. И вот уже чувствует Веселок нарастающее тепло, по деревьям заметались блики пожара. Его охватило бешенство от сознания того, что так вот, за здорово живешь, вспыхнешь факелом, и прощай все, к чему еще пять минут назад был причастен всем своим существом. И не будет неба, и прыжков тоже не будет, да и вообще на этом кончится пожарная служба Веселова... — Вода...а...а! — закричал Веселок. — Все в воду! Он видел, как с разбега головой вперед плюхнулся в водоем Мухомор, упал дед Захожий, какого-то черта у самой воды медлил Несговоров. Веселок налетел на Степана и вместе с ним упал в обжегшую ледяным холодом воду. Горящим облаком нависло над ними пламя, легкие захлебнулись от удушливого дыма. Страшный шум прокатился над головами. Через минуту верховик был уже далеко, легкими дымками курились вершины деревьев, многочисленные искры падали па землю, теплой, как в ванне, стала вода. Кузнецовский перевал царствовал над окружающими сопками. С высоты он казался прилегшим отдохнуть верблюдом с уродливыми горбами, ощетинившимися густым ельником.