Веселок заметил, что в такие минуты Степан не рискует задирать Мухомора. И только неугомонный дед Захожий всегда таил в уголках глаз непонятную усмешку и был необычайно вынослив.
За четыре дня Веселок сдруяшися с почти незнакомыми людьми, успел узнать недостатки и достоинства каждого. Он уже заметил, что люди при больших пожарах раскрываются как никогда, и скрыть, упрятать что- то просто невозможно, и не обращал никакого внимания на Несговорова, норовившего вызвать кого-нибудь на ссору. Веселок нутром чувствовал, что в главном на этих людей положиться можно без оглядки.
Несколько раз они слышали гул вертолета. Но из- за сплошного дыма его было не видно, и Веселок расстрелял попусту половину ракет. С вертолета их, очевидно, так и не заметили.
Деду Захожему не спалось. Он проснулся под утро покурить да так больше и не смог заснуть. Ворочаясь с боку на бок, Захожий проклинал дурную привычку курить по ночам и с завистью прислушивался к сладкому храпу Мухомора. В конце концов он выбрался из спальника справить малую нужду.
— Эхма, — покряхтывал Захожий, на коленях подползая к выходу из палатки, — старость но радость.
Наконец оп выбрался наружу и сразу же растерял остаток сна, метнулся назад в палатку.
— Паря, — затормошил он Веселка. — Проснись, да просись же, язви тебя в бабушку.
— Чего тебе, дед? — сонно пробормотал Веселок.
— Иди сюда, — настаивал Захожий.
Чертыхаясь, Веселок выполз из палатки и обомлел.
Куда бы он пи глянул, всюду пылала тайга. Местами пожар переходил в верховой, и тогда слышен был треножный далекий гул.
— Во, сволочь, — скорее изумился, чем испугался Веселок, — влипли.
— Что делать будем? — тихо спросил Захожий.
— Что делать? — в раздумье повторил Веселок. — Выбираться будем. О вертолете и думать нечего. — В голосе Веселка Захожий не уловил и тени тревоги, он был по-будничному спокоен. Захожему нравился этот парень, который запросто мог один выброситься на пожар, сутками вкалывать, прикорнуть на пару часов и снова хвататься за топор. Мог же он пристроиться в городе, по театрам прохлаждаться, ан нет — в рисковое дело ушел мужик, а таких людей за долгую жизнь Захожий научился уважать.
— Давай, дед, тормоши ребят, а я пока в разведку смотаюсь, надо выбираться из этого пекла.
Переругиваясь, из палатки неохотно выбрались Несговоров и Мухомор. Они долго качали лохматыми головами, щелкали языками и деловито ругались.
— Пацан, — говорил Несговоров, — досиделись тут, все одно дальше Тихого океана не сгорит.
Мухомор сворачивал палатку, изредка крутил головой по сторонам и тяжело вздыхал.
— Нащелкать бы его по загривку, — не унимался Несговоров, — чтоб в следующий раз умнее был.
— Он старший здесь, — неуверенно вмешался Мухомор, — ему за пожар отвечать.
— Заткнись, — оборвал Несговоров Мухомора, — в гробу в белых тапочках я такое начальство видел. Посмотрю я, как ты теперь выбираться будешь, защитник.
— И что ты, паря, злой такой, — удивленно сказал Захожий, — высох весь, а все не унимаешься, с твоим характером в аккурат дрова колоть — чем больше зла, тем больше поленница.
Несговоров недовольно хмыкнул, но сдержался и принялся укладывать рюкзак, переломившись, словно складной нож, над землей. Светало. С северной стороны пожар почти достиг распадка.
Верховик. Нет страшнее слова для бывалого таежника. Нет опаснее стихии для лесного зверя.
Огонь по траве, по кустарникам подбирается к плотному таежному массиву, жадно облизывает первые деревья. Иглы на нижних ветках бледнеют, становятся желтыми и наконец почти красными. В тот же миг дерево вспыхивает словно факел, тускнеют иглы на соседних деревьях, и вот уже неуловимая красная белка прыгает с кедра на елку, пробегает по лиственнице, огонь раздается вширь и с ревом обрушивается на десятки, сотни деревьев.
