Веселок без устали мотался из бригады в бригаду, заставлял шире бить кромку, вырубать кустарник над ней, поторапливал людей.
— Веселее, — кричал он в бригаде Захожего, куда подобрались в основном женщины. — На лотерейных билетах зачтется. Всем по «Волге» и плюс но шоферу. — Он сам
хватался за лопату, ожесточенно работал.
— Зачем по шоферу-то? — улыбались женщины.
— А они грузины будут, с усами.
— Ну и что?
— А то, что вас щекотать надо для резвости.
— Ах, подлец! — удивленно восхищались женщины, — куда подвел-то, окаянный, а ты сам попробуй.
— Усов нет, — отшучивался Веселок, — молод еще, напробуюсь.
Сопровояедаемый смехом, одобрительными шутками, он спешил дальше.
— Десантник-то ничего, — говорили о нем бабы, поправляя платки. — Бойкий парень, да и дело свое, видно, знает. Ишь, как быстро распорядился. Да и то, все лучше, чем сиднем сидеть.
Вечером Веселок в последний раз обходил кромку. По его предположениям, пожар здесь должен был быть завтра к обеду. Веселок ловко прыгал с камня на камень, присматривался, и местами кромка ему не нравилась. Тогда оп хватался за топор, ожесточенно рубил деревца, раскидывал сапогами сушняк, оттаскивал в сторону по колкую хвою. В одном месте он наткнулся на здоровенное бревно, лежащее поперек кромки. Обнаружил, что мох под лесиной не выдран.
— Это ж надо додуматься, — раздраженно ворчал Веселок, примеряясь к бревну, — настоящий мост для огня оставили. Это ж какие бараньи мозги надо иметь, чтобы кромку под сухой лесиной пробить.
Бревно не поддавалось, оно лишь тронулось с места и встало, как прикованное. Надо было браться за топор.
Веселок присел, сунул в рот мятую папиросу, поискал по карманам — спичек не было.
— Ну вот, — послышался чей-то насмешливый голос, — утром зажигательные речи, а к вечеру пожарных дел мастер па бревнышке посшкивает. А тайга-то горит!
