— Она со времен царя Гороха горит, — поморщился начальник, — и ничего, на наш с вами век ее хватит.
— Сколько рублей потеряете вы, если снимете тридцать человек? — спросил Глюк.
— Гм...м, это нужно посчитать. — Приблизительно.
— Тысяч пять, — неуверенно ответил начальник.
— А мы сегодня потеряли двадцать тысяч. Государство, мы с вами потеряли, понимаете?
Начальник загородился руками.
— Не надо громких фраз, Николай Васильевич, — пробурчал он.
Глюк позвонил в горисполком. Людей дали.
Потом наступила жара, какой старики не помнили за все последние годы. Тайга пылала на многие десятки километров. По ночам бесчисленные костры, мрачные пепелища слепили глаза. Дым вплыл в Хабаровск и на долгие дни оккупировал город. У остановок автобусов, в очередях и на работе люди с тревогой говорили о пожарах.
Несмотря на поздний час, в деревянном двухэтажном доме шло совещание. Вернее, совещание давно закончилось, по, как это зачастую бывает, люди разговорились лишь после того, как последний вопрос был решен.
— Только пять процентов загораний приходится па стихию, все остальное — творение рук человеческих, — нервно говорил старший летнаб Сиводед.
— Вы забываете о паровозах, львиная доля приходится на них, — возразил Елкин.
— Глупо, — поморщился Сиводед, — паровозы, по- вашему, тоже стихия?
— Маловато у нас авиации и еще меньше людей, — подал голос самый молодой из летпабов.
— Вы открыли Америку, — съязвил Сиводед, — надо еще добавить, что квартирами у нас обеспечены только двадцать процентов парашютистов, что нас самих вот- вот прихлопнет вот эта крыша и... будет крышка. Начальник Дальневосточной авиабазы Сомов внимательно слушал говоривших, хотя все это он знал не хуже других. За последние годы лесные пожары большей частью возникали в елово-пихтовых лесах и наносили серьезный урон.
