Низкий гул стоит над тайгой, все живое стремглав бросается прочь, мечется рыба в таежных ручьях, пятнистая форель спешит к верховыо, и, высоко вскинув острую морду, плывет вниз по ручью перепуганная змея. А верховик уже бушует вовсю. Его скорость достигает сорока километров в час, он с ходу форсирует 
речки шириной в двадцать и более метров. Палки, пылающие ветки летят высоко в воздух, лопаются камни, и, словно подкошенные, валятся деревья. И кажется, нет в мире силы, способной остановить это огненное море.
Вот уже три часа тащились люди по гари, вороша ногами теплую золу. Взобравшись на сопку, они увидели, что с севера и юга пожар пришел в распадок и там, где недавно стояла палатка, теперь бушевало пламя, сплошной дым окутывал сопки с запада, и только па восток, по узкому и глубокому ущелью еще можно было пройти. Где-то в той стороне была мощная гряда водораздельных сопок.
Веселок достал карту и сориентировался. По карте до перевала получалось пятнадцать километров. Многовато. Особенно если учесть непролазные дебри, изрядный груз на плечах и тяя^елый от дыма воздух.
Веселок спрятал карту. И вновь потянулась цепочка шагов по горячей золе, и что-то недовольно бурчал Несговоров, мерно переставляя длинные, как у журавля, ноги.
Они спустились с сопки и долго шли по суисающему- ся распадку. Местами попадались деревья, обгоревшие только до половины, а иные и вовсе стояли нетронутыми. Место здесь было сырое, деревья стояли огромные, с высокой густой кроной. Медлительный низовой пожар, теряя силы во влажной траве, растекался на два крыла. Наконец-то перестало припекать ноги, и идти сразу стало легче. А когда в самой чаще ельника они наткнулись на небольшой прозрачный водоем, настроение у всех разом улучшилось.
— Во, паря, — обрадованно заулыбался Захожий, — такое место охотники волчьим глазом кличут.
— А нам хоть козье копыто, — откликнулся Веселок, — лишь бы сажу с лица смыть да напиться можно было.
Мухомор стянул сапоги, брюки и, оставшись в трусах и клетчатой рубахе, полез в воду. К общему удивлению и удовольствию, он у самого берега провалился чуть ли не с головой. По-бабьи взвизгивая и отфыркиваясь, Мухомор мигом выскочил из воды и, щелкая зубами, накинул па плечи свою рваную куртку.
— Это тебе, дурень, не у Нюшки под боком лежать, — подобрел голосом Несговоров.
Веселок сидел на траве и, запрокинув голову, хохотал. Чувствовалось, что вместе со смехом его покидает напряжение последних часов.
Дед Захожий, примостившись на мшистом пне, соображал самокрутку. Даже воздух здесь был по-особому свежий и необычайно легко вдыхался. А это после дыма для них значило много.
— Я в детстве у соседей пожар тушил, — все еще смеясь, сказал Веселок, — увлекся и не заметил, как угорел. Добрался до окна и потерял сознание. Кто-то меня вытащил и облил водой. Ничего, через час очухался. А дым с того дня переносить не мог. Чуть только пахнет дымом, как мне же кажется, что я задыхаюсь. А теперь вот привык.
— Сейчас бы стакан водки, — подал жалобный голос Мухомор, — жуть как выпить хочется.
Наскоро перекусив, двинулись дальше. Идти приходилось все время в сопку, оскальзываясь на мшистых камнях, перелезая через поваленные деревья. Путь хоть и не идеальный, да все лучше, чем по обяшгающей ноги золе.
— Послушай, Веселок, — догоняя, сказал Несговоров, — а мы правильно идем? — Пытливые глаза внимательно уставились на Веселка из-под рыжих бровей.
— В тайге дорог пет, — усмехнулся Веселок, — куда ни пойдешь — все правильно.
— Так-то оно так, но одно дело лихо с парашютом прыгнуть и совсем другое его на горбу тащить. Давай, помогу, — предложил неожиданно.
— Да я сам, — смутился Веселок, — спасибо.
— Давай, давай, — грубовато прикрикнул Несговоров, — навьючился, как ишак, так и ноги протянуть недолго.
Развернув карту, Глюк ткнул пальцем выше Тульмина.
