Не споткнись

«Кунаев обе­щал», «Куваев сказал», «Куваев звонил», очерк в кон­це концов мне вернули; через год в командировке на Сахалине я купил маленькую книжечку Магаданского издательства со знакомым именем — Олег Куваев, про­читал и «Берег принцессы Люськи», и «Не споткнись о Полярный круг», и «Где-то возле Гринвича» — в кни­ге была точность, надежность, отвага и вера. После я не раз читал его книги, читал их так, как читаешь письма друга, уже я знал про него многое, восхищался его мужеством, жалел, что филологический диплом не дает мне ни малейшего шанса встретиться с автором в геологическом маршруте, а я хотел с ним встретиться, мне хотелось поговорить о многом, по я откладывал встречу, потому что нельзя было приходить с пусты­ми руками, а руки оставались пустыми и после Нор­вежского моря, и после Сахалина, и после целины, и после Мангышлака, я все надеялся и верил, что сейчас пли вот сейчас должно получиться что-нибудь путное, я поеду на Ямал, я давно собираюсь на Ямал, поеду не в командировку, ну а потом... Но не будет «потом». Кунаев умер вскоре после «Территории», умер в сорок лет, продолжая до самой смерти тянуть две непосиль­ные лямки — геологию и литературу. «Так почему же вас не было на тех тракторных санях и не ваше, а чье-то другое лицо обжигал морозный февральский ветер?..> Меня не было там, и изменить это невозможно. —    Надолго сюда? — спрашиваю я.